Category: напитки

Category was added automatically. Read all entries about "напитки".

lazy

Шкала

Отдельская пьянка, "Пивоварский клуб", пиво, гуляш. Один из младших админов:
- Ну... Он такой человек... Как сказать... У него Дьябло 3 куплен ещё!
Один мой сениор: У меня куплен.
Второй мой сениор: И у меня.
Я: И у меня.
Потрясенный админ после паузы:
- Какие вы... зрелые, состоявшиеся люди!!!

Этот пост - копия; оригинальный пост тут: https://redtigra.dreamwidth.org/1386792.html.
lazy

Картинки

Вчера - пришел девелопер из соседней группы:
- Ты CloudOps?
- Я, - говорю, - менеджер CloudOps. Чем помочь?
- Вопрос есть.
Начинает объяснять – тут билды, там накатывают, заказчик в AWS, билд-сервер в интернете, складывали и забирали war-файлы в Амазон, теперь не могут, потому что политики публичности поменялись, что делать, к кому идти, о чем просить.
- Стой, - говорю и беру тетрадь. – К кому – к команде, которая dev environment ведет, это не мы. А о чем просить - я потерялась, кто где и чего откуда берет. Давай рисовать.
Завис на секунду. Просветлел вдруг.
- Ой, - говорит. – Какой хороший вопрос. Я ведь толком не знаю, как оно работает. Я пойду порисую и обратно приду.
- Давай, - говорю, - конечно.
Ушел.
Пришел сильно после обеда, принес домашнего кваса (украинец он).
- Вот, - говорит. – Спасибо.
???
- А я, - говорит, - нарисовал и разобрался. И пошел и попросил уже сразу, что надо, и получил. Все работает. Квас еще в холодильнике есть.
Ужасно люблю такие штуки.

А сегодня тот самый тим - сидит на кухне, пьет чай и бурно обсуждает имплементацию continious delivery для домашнего пива, учитывая трехмесячный ферментационный период.
Симпатичная у меня работа.

Этот пост - копия; оригинальный пост тут: https://redtigra.dreamwidth.org/1382500.html.
lazy

Ein, zwei - DRY!

Не спалось ночью, жарко, старенький кондей справляется плохо и шумит, раскладушка узкая, коты скандалят, потому что не влезают. Лежала в душной полутьме, тупила в фб, под каким-то левым постом про сухое вино вынесло комментарий: «Я так понимаю, что слово «сухое» советский атавизм (креплёное или сухое)”

Ох уж эта постсоветская травма, Россия родина слонов и палочки Коха. Добавила коммент “google dry wine” и в итоге заснула. Проснувшись, обнаружила возмущенное: «вы когда нибудь заказывали в Европе “dry wine”? берёте меню и с умным видом говорите на английском: «may I have a bottle/glass of dry wine?» Я бы хотел поприсутствовать.»

В первый момент решила, что у нас тут очередной ура-патриот без загранпаспорта, ан нет – сильно немолодой дядечка, место жительства Лондон, в журнале тревожная запись о том, что «согласно астрологам, в период лунных затмений активизируются колдуны и ведьмы, пытаясь использовать слабость защиты человека».

Я вдруг представила его себе – не его, конечно, не его, просто попался под руку быстрому воображению - сидящего в небольшой кофейне – впервые, наверное, в жизни, перед ним чашка кофе, и молочничек, и вода в стаканчике, и сахарница – блин, да вы представляете вообще, что такое для человека шестидесятых годов рождения эта первая в жизни кофейня, с молочниками и водой к кофе, и вокруг все, все на чужом языке, ни одной родной вывески, ни газеты! Может, это вообще Париж или Рим, ну так получилось. И вот он отхлебывает кофе, пару глотков, спуская горькую свободу по пищеводу, но чего-то не хватает ему для торжества жизни, чего-то тут не хватает, чтоб почувствовать что он на самом деле здесь. Он смотрит на немногих людей вокруг, напрягается, вспоминает правильные слова - а потом подзывает официанта и говорит с тяжелым акцентом «Бокал рислинга, пожалуйста, сухого».

Официант, высокий, смуглый, темноглазый, удивительной красоты, смотрит на него как на плесень и говорит – fuckin’ what?? Откуда ты такой взялся, деревня? Это на какой ферме так говорят – сухое вино? Вы его грызете, что ли? Его пьют, дебил. Оно мокрое всегда. Просто долбаное вино. Куда тебя понесло от твоих коров? Хлебай домашний самогон, не позорь свой выгон.

И герой, не зная, в общем, языка, как-то понимает каждое слово - он ахает, задыхаясь, выгребает какие-то деньги из кармана, и бросает их на стол, и спотыкаясь, бежит к выходу, а по пути цепляется за ложечку рукавом и опрокидывает недопитый кофе, но даже не оборачивается. Он бежит по улице, натыкаясь на прохожих, ничего не видя перед соборй, клянясь вслух всех, всех предупредить, что никакого сухого вина нет на самом деле, это все придумки Мордора - оно мокрое, мокрое! – и хуже этого только «ложить», и то не факт.

Официант смотрит ему вслед, даже не вытирая лужу разлитого кофе, и улыбается. Проходящая мимо барменша, молодая, с ясным лицом и лучистыми глазами, качает головой и говорит:

- Ну и сволочь ты, Гавриил, а еще архангел.

Этот пост - копия; оригинальный пост тут: https://redtigra.dreamwidth.org/1380726.html.
lazy

(no subject)

Рассказала чехам-сокомандникам на работе анекдот, который "жене сказал, что к любовнице, любовнице - что к жене, а сам..."

Роман с видом "разумеется":

- На пиво!

"Правильный" ответ - "работать, работать и работать" в результате породил пароксизмы хохота на несколько метров вокруг. Выяснилось, что в таком раскладе Ленина как субъект можно отпустить, и так смешно (а я про него, про Ленина, просто забыла, когда рассказывала...).
lazy

(no subject)

Несколько фотографий с чемпионата ЧР, на котором выступала минкина ученица. Объектив китовый, поэтому что выросло, то выросло. Впрочем, оно выросло еще и потому, что я, как выяснилось, забыла сменить ISO 800 после вечерней съемки, поэтому шумы... шумные, скажем так. Но на память пусть будет.

Айка с кобылой Чачей в первом кругу выступили с тремя ошибками. Это их первый чемпионат такого уровня, Чача совсем молоденькая, ей сейчас, кажется, шесть лет, из них два года она тренируется с Айкой у Мины, так что результат вполне недурной. Итоговых результатах я не знаю - второй круг был сегодня, и меня там не было.
Collapse )
lazy

Серьезно о несерьезном или наоборот

Страшная серьезность проступает вокруг на лицах пугающим рисунком. Dpmmax в замечательном мартовском посте «Как не сойти с ума в тяжелые времена» (очень рекомендую к прочтению) отдельно пишет о необходимости сохранить чувство юмора, вспоминая для примера хозяина одного из британских заведений, который в годы второй мировой вешал на двери табличку «Открыто, как обычно», а когда двери выбило взрывной волной после очередной бомбардировки, сменил надпись на «Открыто шире, чем обычно». Виктор Франкл упоминает о юморе как о непременной составляющей воли к жизни в Аушвице и рассказывает, как одного из собратьев по несчастью он на юмор буквально натаскивал. Смутные времена выбивают из людей улыбку, заменяя ее лихорадочным блеском яростной правоты, такая печаль. Такой же признак внутреннего инсульта, как улыбка половиной рта – признак инсульта сосудистого. Только в какую скорую тут звонить, непонятно, не придумали такую скорую еще. Что мы можем против? – не знаю, правда; кто осудит тех, кто в Аушвице не смеялся. Просто чувство юмора – ресурс для выживания, тем более ценный, когда ресурсов мало. Так что будем сами себе скорыми, едем, давим и помогаем, а как же.

Мне подумалось, что это хороший повод записать историю трехлетней давности. А то мне все никак не раскачаться.

Ранним утром, 20 июля 2011 года, я встречала Стрейнджера в пражском аэропорту. Он вылетел из Вильнюса на три дня раньше, купив билет на ходу. Встретив его, я отвезла его домой вымыться и переодеться, и в десять утра мы стартовали на запад. 700 километров до Трира, самый запад Германии. Когда я больше не могла вести, я сворачивала на одну из многочисленных немецких стоянок, чтобы выплакать разрывавшие душу слезы. Потом умывалась и снова садилась за баранку. Днем раньше, 19 июля, моя мама проиграла девятимесячную битву с саркомой. Мы все проиграли. Ей было 66 лет, из них сорок она прожила в счастливом браке с папой; с ним у постели и умерла от тромба, забившего легкое.

Добрались мы благополучно. Следующие дни расплываются в мутном тумане горя. Мы утешали папу, как могли. На прощании в часовенке при больничной церкви мы плакали, и те, кто пришел, плакали тоже. Я пекла мамину самсу, и дверь в квартиру была открыта, чтобы любой, кто хочет помянуть, зашел бы и выпил ледяной водки, закусив жирным, сочным мясным пирожком, как она любила. Небо было мутное и дождливое. Вечерами я слышала, как трясется от плача папа в соседней комнате – он стеснялся слез; и я плакала сама, свернувшись в кресле. Стр осторожно обнимал меня и делал мне чай.

На следующий день после прощания переводчица социальной службы проводила нас в похоронное бюро при больнице – нужно было договориться о кремации. Чистенькое, светлое помещение украшали абстрактные картины и праздничные фотографии цветов и букетов; презентационные фото гробов и урн застенчиво прятались в пухлых фотопапках. Сотрудники в темной одежде сохраняли одновременно приветливость и почтение. Через пару минут ожидания к нам вышел хозяин бюро.

Хозяин бюро оказался сухопар и долговяз – он склонялся к малорослым нам, как колодезный журавль, кажется, даже деликатно поскрипывая. Облачен он был в дорогой черный костюм и черный галстук, повязанный поверх хрустяще-белой рубашки. Было ему, видимо, хорошо за пятьдесят; черные с густой сединой волосы стояли слегка торчком, как и усы щеточкой.

Деликатно-траурный облик странным образом нарушала физиономия. К физиономии был приставлен довольно длинный нос уточкой; из-под довольно кустистых бровей бодро поблескивали небольшие живые глазки; под глазками выступали щечки – аккуратными плотными яблочками, того слегка багрового оттенка в легкую прожилочку, который однозначно выдает приязнь к пиву и неплохому времяпрепровождению. В черном, траурном костюме очевидно скрывался жизнелюб и весельчак, который прятался изо всех сил, пока журавль пожимал нам руки - и все равно прорывался в неожиданно широкой улыбке.

Спустя короткое время формальности были закончены, урна выбрана, день назначен.

- Ну что ж, - сказал герр Журавль, - мы все выполним в лучшем виде и дадим вам знать.
- А… - растерялся отец. – А… проводить?
Журавль озадаченно нахмурился:
- Но ведь церемония прощания была? Остальное наше дело, вообще-то. Но если вы хотите, вы можете сопровождать, конечно.
- Хотим, - сказал папа твердо. – Как это она туда – одна?

Так что ранним утром следующего дня мы подъехали ко входу конторы, где условились встретиться. Катафалк был уже снаряжен и представлял из себя черный фордовский комбик с черными вставками вместо стекол и скромным, едва заметным клеймом фирмы на дверцах. Траурный кортеж в виде катафалка и нашей элантры направился к выезду из города, двигаясь быстро, но сохраняя чинность. Мы сидели и молчали.

Трир город маленький и кончился довольно быстро. Мы встали на трассу, ведущую на восток, к городку Гермескайль, где расположен окружной крематорий. Шоссе – дело быстрое, особенно в Германии, так что я невозмутимо прибавила до 130, идя след в след за нашим черным провожатым. Не потерять его было важно – я понятия не имела, где именно в округе Гермескайля крематорий, а взять номер мобильного я не сообразила. Меня как-то смущала сама идея плутать по местным дорогам, пытаясь найти англоговорящего немца, чтобы он подсказал нам дорогу к крематорию.

Через пять минут катафалк мигнул и перестроился в левый ряд. Я повторила маневр – и озадаченно увидела, как гроб на колесиках лихо подрезал бмв в правом ряду.

- Ни фига себе, - уважительно сказал Стр.
- Да уж, - так же сказал папа.

Я ничего не сказала, занятая маневрированием на шоссе. Катафалк явно обрел вкус к хорошей дороге.

- Вот блин, - сказал Стр, перегибаясь через подлокотник. На спидометре стрелка приклеилась к 160. Катафалк бодро ушел в самый левый ряд, подрезав очередного неудачника, и мне пришлось сосредоточиться, чтобы не приехать в неудачника сзади и при этом не потерять ведущего. Пассажиров тряхнуло.

- Ух! - сказал папа.

Сцена становилась сюрреалистической. По шоссе во весь опор несся катафалк, я, вцепившись в руль, неслась за ним, а мои мужчины, на секунду отвлекшись от печали, открыв рот, смотрели в лобовое стекло.

Когда мы замедлились, сворачивая на Гермескайль, по машине прокатился дружный вздох.

- А между прочим, - сказал Стр, - ей бы понравилось.
- И правда, - сказал папа. – Она всегда любила с ветерком прокатиться, хоть и боялась, а любила очень. Чтобы далеко на машине ехать и быстро.
- Ну силен, - сказал Стр. – Это же надо. Это же скольких он подрезал, гробовщик?

Я не выдержала и прыснула. Через секунду мы смеялись все трое, вытирая слезы, выступившие на глазах.

Маму мы, конечно же, проводили до самого чертога, мы видели, как железные стойки подняли гроб и внесли его в жерло, взревевшее на секунду, когда открылись створки. Горечь и смех того дня так и сплавились у меня в сердце, и вспоминая это, я плачу и смеюсь.

Мама лежит на Ольшанском кладбище, потому что в Праге папа бывает чаще, чем в Питере, а в Германии она лежать не хотела. Мы привозим туда цветы и светим лампадку, и немножко разговариваем, и вспоминаем разное – в том числе как мы летели, подрезая неповоротливые бмв, вслед за катафалком, который вел сангвиник в черном костюме. Ей бы понравилось.
lazy

Лекарство для души

Знаете, что? Очень хорошего хочется. Такого, как лава-кейк, или котики, или песики.

Вот вам на пятницу утро. Все же знают, да, что прекрасные клайдсдейлы - маскот американского пива Бадвайзер? Пиво, по-моему, среднее, зато клайдсдейлы... да что говорить. Большая часть их живет, разводится и дрессируется на ранчо Warm Springs, Колорадо. Вот вам немного радости в июле 2104 года.

1. Ужасно люблю этот клип, а клайдсдейл, перелетающий ограду левады, у меня вообще в голове не укладывается:


Collapse )
lazy

Субботнее пиво

На Стрелецкой тропке в Градчанских садах - палатки с кегами: тут наливают. За 300 корун тебе выдают высокий стаканчик на 0,2 и каталог участников фестиваля минипивоваров. 100 сортов пива с 50 малых пивоварен со всей Чехии - ходи, подставляй стакан, пробуй сколько влезет. Народ наливает, пьет, вылезает наружу на травку (мимо маленькой надписи, трогающей меня донельзя: "По газону ходить можно!"), валяется, встает, идет за ещем. Повсюду специальные мойки для стаканов - похожие на те, что были в советских автоматах с газировкой, - и высокие столики, если хочешь постоять, оперевшись. И погода подфартила - у нас тут 30 градусов нынче, и Прага пахнет так, что вдруг понимаешь, что такое "медвяный".

В самом конце ряда, куда мы дошли, неспешно потягивая два разных медовых пива из двух стаканов, стоял полноватый немолодой человек в темных очках. От прочих гуляк его отличали цивильные брюки и начищенные ботинки - при изобилии футболок, бермудов, шлепок и босоножек вокруг. Да еще, пожалуй, дорогой загар и вообще не очень местное ощущение неброской ухоженности.

Рядом стояли два сопровождающих, в тех самых футболках-шлепках-шортах, и негромко рассказывали о тонкостях пивоварения конкретной марки. Один из рассказчиков потрясал седыми патлами до плеч. В некотором отдалении стоял юноша в цивильном костюме с проводочком рации в ухе. Метрах в пятидесяти в толпе стоял еще один юноша, в пиджаке, но джинсах, с таким же проводочком. Мимо пробегали или шествовали любители пива. Иногда они останавливались и говорили человеку - добрый день. Добрый день, соглашался человек. Кое-кто щелкал мыльницами, пара фотографов перемещалась вокруг с большими объективами. В целом вся эта компания выделялась мало и никому не мешала.

- Смотри-ка, - сказал Стр, кивая, - шишка какая-то, что ли.

- Ага, - сказала я, глядя на седые усы щеточкой, - это Клаус, президент.

Я не великий сторонник нынешнего чешского президента, но как он выглядит, знаю. К тому же, на входе нам похвастались, что он где-то тут бродит.

- Добрый день! - пробежали мимо парень и девушка.

- Добрый, - согласился Клаус.

Потом мы сидели на краю стены у начала палаток, потому что там наливали кофейное пиво от Пивоварского дома. Мы сидели и жмурились на солнышке. Пришедший туда же Клаус подошел к киоску с закусью, ухватил кусок хлеба, посыпал его сырым луком и с наслаждением вгрызся в него, прихлебывая из дегустационного стаканчика. Рядом закусывали сопровождающие. К столу подошли двое, поставили пиво, подняли глаза, ойкнули и поздоровались. Ну и он поздоровался, а чего ж. "Слушай, я тут пиво пью, а тут Клаус!" - хихикая, говорила в телефон какая-то пани средних лет.

Я сидела и смотрела на это все и вспоминала проезд российского гаранта на инагурацию. Клаус грыз хлеб с луком и запивал полутемным пивом. Никто не приставал к нему с политикой и претензиями. И дело даже не в том, что президент вышел отдохнуть и хлебнуть пивка - до Президентского дворца оттуда минут семь ходьбы - а в том, что туда все пришли отдохнуть и хлебнуть пивка. Охранники старательно держались в теньке и смотрели на стаканы с пивом с тем железным выражением лица, которое у Настоящих Мужчин маскирует Истинные Чувства.

Нам больше всего понравилось черное карамельное пиво от Святокопецкого пивовара, густое, крепкое и сладковатое - к сожалению, в обычной жизни его наливают в одной-единственной господке в Оломоуце, и то не каждый день. А я, конечно, обнаружила пивоварню "Коничек", и хотя пиво там было ничего особенного (по чешским меркам), мимо призыва "Пиво, от которого вы разоржетесь" я пройти не могла.

А еще мы видели сегодня пять маленьких водяных курят, еще с желтыми шейками, видимо, сегодня или вчера из яйца. И это удивительно духоподъемное зрелище.
b&w

Связь времен

Поскольку я нынче много времени провожу во Франкфурте - вот и сейчас, извините за неровный почерк - то со мной тут то и дело приключается разное.

Месяца два назад солнечным вечером бегу я себе по берегу Майна. Солнышко, народ гуляет, валяется на травке. Ходят толстые гуси и казарки, никого не боятся, лезут под ноги. Народ гриль устраивает в специальныз жаровенках,еда всякая, хлебушек - вот гуси и отираются рядышком, заглядывают под локоть умильно. По реке академические гребцы гребут, рулевые кричат - айнс, цвай, дррррай! Такая вся из себя Германия вокруг. И я бегу, вся из себя, дышу, музыка в ушах, случайные какие-то песенки.


И вот в какой-то момент бегу я, утирая пот со лба, прямо в синеву над Майном, к белому паруснику и ловким силуэтам лодок. И понимаю, что в ушах у меня тут, на берегу Майна, поет Офра Хаза: "Ам Израиль хай!"

И то.

***

А сейчас я сижу в своем апартменте в апартмент-отеле "Парагон", что напротив франкфуртского ипподрома. Только что переехала из одного номера в другой. И смотрю "Пять вечеров". И пью шампанское, в одну морду, и заедаю соленым арахисом. И смотрю эти коммуналки, и соседей, и все прочие радости. И думаю, кто бы мне сказал в мои пятнадцать лет, что буду я сидеть в Германии, весь день говорить по-английски, а вечером, в расслабон, пить брют "Фюрст фон Меттерних" (тут сказали бы "Меттернишь") и заедать арахисом. И смотреть кино с коммуналками.

Тут возникает потребность сбить пафос. Слава богу, далеко ходить не надо, достаточно объяснить, откуда у меня мерзавчик игристого и арахис, а также почему я сменила комнату за три дня до вылета домой.

Шампанское мне выдали в качестве компенсации за докучавших мне гостей. Гостей было два. Первого я встретила, выходя их душа в воскресенье вечером. Он уже уходил. Он даже уже вышел за дверь, но отпустить его без приветствия я не могла, и потому распахнула, полуголая, дверь, и гостя поприветствовала. От излияния моих теплых чувств, выраженных посредством кроссовка, несчастный гость скончался. Труп его остался за дверью и был унесен утренней уборкой, что помешало мне его предъявить утром на ресепшене.

Зато второй гость, видимо, решил, что я эколог, и у меня еще осталось, поэтому без стеснения шествовал по стене ванной комнаты. Кроссовок и тут не сплоховал.

А мне говорили, что тараканы вымерли по всему миру. Видимо, Франкфурт особняком стоит.

Так что я сижу посреди Европы, смотрю кино про коммуналки и пью шампанское за упокой тараканьей души.

От себя не убежишь.