Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

lazy

Семья уродов

- У меня вопрос, - говорю я.

Времени восемь утра. Ладно, полдевятого. Для меня это плохое время, а на часах Стр такого времени вообще нет. Но сегодня надо. Поэтому я сварила кофе, а теперь пытаюсь его растолкать, прежде чем уйти. Мне строго велели добиться успеха. Из одеяла выпрастывается и садится в подушках фигура. По фигуре видно, что она даже отдаленно не проснулась, и я продолжаю тормошить. К тому же, вопрос замучал.

- Вопрос, - говорю я.

В ответ доносится неразборчивый стон. Мой супруг явно изготовился, не приходя в сознание, ответить на "Что будем ужинать", или "А рабочим ты позвонил", или "Ты не забыл, что надо заказать ванну" - словом, один из тех вопросов, что и несонного сделают нерадостными. Но "мммм" звучит столь же горестно, сколь и вопросительно.

- Овцы съедены, ковры молью проедены... КТО вшивые, а скакуны паршивые? Не могу, с ума сейчас сойду.

Фигура секунду безмолвствует, потом открывает глаз. Один.

- Бриллианты, - членораздельно раздается из-под одеяла. - Бриллианты фальшивые, скакуны паршивые.

Бесценно.
lazy

(no subject)

Чешские фамилии временами доставляют удовольствие самим фактом существования. Про Сотону я уж писала когда-то, а теперь вот нашла - Содомка. (Семья такая была, делала кузовы для автомобилей и - поначалу - колеса и коляски аж с конца 19 века. Наследник основателя фирмы управлял ей долго и с удовольствием, по приходе народной власти стал директором госкомпании на основе своего же дела, и со счета этой компании неожиданно утянул два миллиона корун, за что и сел. Не иначе, фамилия попутала.)
lazy

(no subject)

Папаня зашел в ванную - зубы почистить после ужина. И не вышел.

Я забеспокоилась. Заглядываю, благо дверь приоткрыта. Стоит, читает.

Семья уродов, ей-богу. И мы (строго говоря, я), бросившие в ванной "Занимательную Грецию" как книжку-читать-пока-валяешься, и папа, который ее там нашел и завис.

Выпинала в комнату читать, нечего занимать общественные площади.
lazy

Джонатан Сафран Фоер, "Полная иллюминация"

120 венчаний Иосифа и Сары Л

В первый раз молодые обвенчались 5 августа 1744 года, когда Иосифу было восемь, а Саре — шесть, и впервые расторгли свой брак шесть дней спустя после того, как Иосиф довел Сару до слез, отказываясь верить, что звезды — это серебряные шляпки гвоздей, которыми тьма приколочена к небосводу. Через четыре дня они поженились вновь после того, как Иосиф просунул под дверь дома Сариных родителей записку: Я обдумал все, что ты мне сказала, и верю, что звезды — это серебряные шляпки гвоздей. Год спустя они расторгли свой брак вторично (Иосифу было девять, Саре — семь) из-за разногласий в вопросе об особенностях дна реки Брод. Неделю спустя они снова сыграли свадьбу, включив на этот раз в список обетов такой: любить друг друга до гроба, независимо от того, есть ли у реки Брод дно, какая там температура (если дно все-таки есть) и какова вероятность существования на этом существующем под вопросом дне морской звезды. На протяжении еледующих семи лет они расторгали свой брак тридцать семь раз, но неизбежно заключали его вновь, постоянно удлиняя список обетов. Они разводились дважды, когда Иосифу было двадцать два, а Саре двадцать, четырежды, когда им было двадцать пять и двадцать три соответственно, и восемь раз — абсолютный рекорд для одного года, — когда ему было тридцать, а ей двадцать восемь. В свой последний брак они вступили в возрасте шестидесяти и пятидесяти восьми, всего за три недели до того, как Сара умерла от разрыва сердца, а Иосиф утопился в ванной. Их брачный контракт и по сей день висит на дверях дома, в котором они то жили, то не жили, — начинаясь у верхней перекладины двери и заканчиваясь над надписью ШАЛОМ на половике у входа:


С чувством бесконечной преданности мы, Иосиф и Сара Л, вновь соединяем себя священными узами брака, клянясь в любви до гроба, признавая, что звезды — это серебряные шляпки гвоздей на небосводе, независимо от того, есть ли у реки Брод дно, какая там температура (если дно все-таки есть) и какова вероятность существования на этом существующем под вопросом дне морской звезды, не обращая внимания на пятна, оставшиеся от виноградного сока, разлитого случайно или намеренно, соглашаясь никогда больше не вспоминать, что Иосиф остался играть с мальчишками в прятки, хотя обещал сидеть с Сарой у прялки, мотая пряжу для лоскутного одеяла, и что Сара собиралась подарить одеяло Иосифу, а не его дружку, полагая несущественными отдельные детали истории о повозке Трахима, как то: была то Чана или Ханна, кто первый увидел всплывшие на поверхность останки повозкикрушения, игнорируя тот очевидный факт, что Иосиф храпит, как боров, и что Сара в постели не подарок, глядя сквозь пальцы на склонность обеих сторон к слишком пристальному разглядыванию представителей противоположного пола, не гоня волну из-за того, какой Иосиф неряха, где снял одежду — там и бросил, ведь Сара ее все равно подберет, выстирает и положит на место, как ему бы следовало, или из-за того, что Сара вечно приебывается ко всякой ерунде — то ей туалетная бумага не в ту сторону раскручивается, то обедать садимся на пять минут позже, потому что, будем честны, если бы не Иосиф, не было бы ни бумаги в сортире, ни обеда на столе, не зацикливаясь на том, какой овощ полезнее — свекла или капуста, абстрагируясь от того, что у одного в башке опилки, а другая хронически мелет чепуху, пробуя вытравить память о некогда зачахшем кустике роз, который кое-кто обещал поливать, пока его жена гостила у родственников в Ровно, принимая друг друга такими, какими мы всегда были, какие есть и какими, скорее всего, останемся… да ниспошлет нам Бог неугасимой любви и крепкого здоровья, аминь.


lazy

(no subject)

Какой-то хороший человек выпуска МВИМУ 85 года выложил фотографии преподавателей.
Такой вот был папа в 85 году. Отличный.

(Это папа сообразил, что гугль подобен свадьбе товарища Полянского. И себя нашел. Я им горжусь, между прочим).
lazy

Ужасы нашего городка

Цитата:

Как заявил "Газете.Ru" сотрудник управления информации и общественных
связей ГУВД Москвы Владимир Коробков, на самом деле милиционеры никого
не били - напротив, они сами стали жертвами семьи литературоведа.


Я худею, дорогая редакция...
lazy

Легенды нашей семьи. Отец отца



Если бы я даже захотела (плохо себе это представляю) заявить, что евреи не воевали, у меня бы ничего не вышло. Дед мой, Вильнер Арон Ефимович, инженер-мостостроитель на гражданке, коммунист, прошел всю войну и закончил ее под Кенигсбергом. После этого его часть продолжила воевать на Востоке, а он остался в Германии комендантом.

Настоящий мужик был дед - в самом лучшем смысле этого слова.

Военная его карьера началась недотрагически. Получив новое обмундирование, включавшее помимо всего прочего новенький вещмешок с большими металлическими пряжками на ремнях, молодой дед сдуру, растерявшись, вывернул на нейтралку, где и был снят "кукушкой" из ближайшего леска. Лежал, обливаясь кровью почему-то из руки, слева болела грудь, перепуганный, не в силах шевельнуться от шока; другой новобранец пополз за ним - и не дополз, его "кукушка" точно клюнула в темя. Дождавшись темноты, дед выполз сам. "Кукушка" облажалась без вины - снайпер выстрелил на блеск широкой металлической пряжки, пуля срикошетила и пробила кисть руки навылет, даже не раздробив кистевых костей. В госпитале он пробыл недолго.

Знавший в совершенстве идиш, он был отправлен на курсы переводчиков - это оттуда он привез легендарный словарик. Уже к середине войны он говорил по-немецки свободно, с выговором какой-то из северных земель. Воевал в полковой разведке. Командовал ротой уголовников - недолго, но успешно. Много раз ходил за линию фронта. После сообщения о капитуляции участвовал в ликвидации несдавшегося отряда эсэсовцев, засевшего на небольшом островке и отбивавшегося так, что небу было жарко. В итоге поплыл туда на лодке один - и вернулся, и оставшиеся полтора десятка немцев сдались. Я не знаю, как он это сделал - дед никогда не рассказывал.

Дед говорил, что в среднем за линию фронта ходят дважды. На третий раз - не возвращаются. Те, кто ходят дольше - он сам в том числе - укладываются в статистку, потому что огромное количество людей не возвращается в первый раз. И небесная ладонь берегла его - та пробитая рука так и осталась единственным ранением.

В день 9 мая сорок пятого года он пришел в офицерскую столовую. Навстречу ему шел летчик полковой разведки, пьяный уже в дым.

- О! - сказал летчик, с которым они воевали бок о бок больше года. Глаза летчика не фокусировались, он был пьян до полного дурмана. - Еврей! - и ткнул пальце в орден Красной Звезды на гимнастерке деда. - С орденом! Все жиды ордена покупают в Ташкенте на базаре...

В следующую минуту он, воя, пытался отодрать от лица тарелку с дымящейся едой, которую дед, не долго думая, на него надел. Пока он выл, дед отобрал у него пистолет и припечатал тарелку ударом кулака поплотнее.

Через два часа они бродили в обнимку, пьянее некуда. Летчик клялся ему в вечной любви.

- Алик, - говорил он, икая, - я таких как ты вообще не видал. Не видал Ты такой мужик... такой... ух какой мужик!

Тут он не ошибся.

Оставшись в Германии комендантом, он отправился искать дом, в котором можно было поселить семью. Ему рассказали, что неподалеку есть дом, который даже не грабят, потому что там живут привидения. Дед хмыкнул и пошел. Дом стоял неподалеку, был в меру большой и действительно почти не разграблен. Дед вошел и медленно пошел по комнатам.

Он не испугался, когда словно над самым ухом заплакала, запричитала по-немецки женщина, призывая Господа, выкрикивая имя. Он был молод, храбр, он был коммунист, он знал, что такое электричество и радио, он вытащил пистолет и пошел по дому. Он обошел дом от крыши до подвала. Голос звучал одинаково везде, женщина плакала, кричала и звала. Радио он не нашел. Проводов тоже. Электричества в доме не было. Женщина все плакала и звала.

Он спрятал пистолет. И ушел. И в дом этот больше никогда не возвращался.

Он был коммунистом, мой дед, он стал коммунистом на фронте и оставался им до последнего дня, не жег партбилета, не отказывался ни от чего. Но он никогда не был ни слепым, ни глупцом. Поэтому, возвращаясь на родину и везя с собой пакет сопроводительных документов, он понимал, что свободы - и вероятно, жизни - ему отмеряно ровно до того момента, пока документы дойдут докуда надо. Он был в Германии, он работал комендантом, он был еврей. И он, как уже было сказано, не был дураком.

Он сделал вещь, которая не укладывается у меня в голове. С бабкой вместе они вскрыли над паром сопроводительный пакет и вытащили оттуда несколько листов. Листов, которые были бензином и маслом для "черного воронка", который должен был приехать на улицу Красную, днем или ночью. Один раз - за ним, потом - скорее всего - за его женой. Мой отец, которому было в то время около десяти лет, помнит, как они вскрывали пакет на маленькой кухне. "Облегченный" пакет, не дыша, запечатали обратно.

Пакет несколько недель добирался до положенных царственных рук. Разумеется, по описи недостающих документов хватились, но пакет был запечатан, а дед твердил свое "Не могу знать". Тогда было очень много дел. На него махнули рукой. Он остался на свободе.

Комментарии, думаю, не нужны.

После войны он начал здорово зашибать, как почти все фронтовики. Развелся, уже после рождения второго ребенка. Начал спиваться. Я не знаю, что произошло, но в один день он зашибать перестал. Просто перестал. Никаких завязываний - он по-прежнему до самой смерти аппетитно и немало пил - и всегда в меру. Редкое мужское умение.

Он мог одобрять или не одобрять, соглашаться или не соглашаться, но у него были очень жесткие приоритеты. Он был тяжелый человек, с крепким, непростым характером. Но он был Семья. Члены семьи могли не разговаривать друг с другом, но они обязательно встречались у деда.

На него всегда можно было рассчитывать. Когда мне было десять лет, отец попал в мурманскую больницу с двусторонней пневмонией, дед позвонил и спросил мать, с которой был в прохладных отношениях (он считал, что она увела отца от семьи и сына; это не так, но он был упрям, упрямство у меня, кажется, его): "Когда тебе удобно, чтоб я приехал?" Он, совсем пожилой, ездил в больницу к отцу, когда папа лежал в коме. Я гонялась за ними полгода, пытаясь отдать ему деньги, которые он тогда нам одолжил - он отпинывался с нестариковской силой.

Гордец, некнижный умник, к концу жизни похожий на печального орангутана - я вижу, как те же черты обретает, старея, мой папа.

Я его любила. Единственного из родственников с отцовской стороны.

Он умер десять лет назад, в возрасте восьмидесяти лет, от рака, тридцать лет прожив в счастливом втором браке. Его вторая жена вот уже десять лет плачет ночами, повторяя: "Если бы дедушка был жив...".

До последних лет он смущался, когда ему уступали место в транспорте - мучаясь больными ногами. До последних дней мог обаять любую женщину любого возраста - впрочем, он это и делал, совершенно бессознательно, просто было в нем настоящее, рафинированное мужское обаяние. С тех пор я с огромной внутренней неловкостью отношусь к транспортным крикунам о пролитой крови и невыспанных ночах - дед не любил пользоваться ветеранскими привилегиями и уж тем более не кричал о войне - ни на улице, ни дома. Он вообще рассказывал о войне мало и неохотно. Мне - почти никогда, большую часть я знаю от отца.

Иногда мне его не хватает, как не хватает моего детства, походов к нему в гости с отцом, не хватает его грубой щетины, коловшей щеку при поцелуе, запаха сигарет "Опал", коричневой пачки на полочке в ванной комнате; не хватает его спокойной несловесной любви - он очень любил внуков, всех. Я нечасто об этом думаю, но я помню.

Так получилось, что то, с чем я связана личным, ощущаю и понимаю острее - а кто нет, с другой стороны.

С праздником.

Спасибо вам.

Жалко, что ты не дожил, дед.
lazy

ОООО!

Вот пример из другой оперы, не языческой, а той, что мы с друзьями называем "оккультятиной" . Тетушка моя как-то учила меня правильно креститься, чтобы в "чакры" попадать. При этом мотивировала тем, что "у православных женщин проблемы (простите) по гинекологии потому, что они крест до нижней чакры не доводят!!!" и ссылалась на о. Александра Меня, что он-де подтверждает, что надо именно так креститься (скорее всего она имела в виду то место, где о. Александр говорил о важности вдумчивого наложения креста в противовес "обмахиванию груди").

.......

Можно ли брать свадебные платья на прокат?
Можно, если вы просто будете расписываться в ЗАГСе. А если венчаться - то надо покупать. При чём жена должна хранить это платье. Иначе если с платьем что случится, с семейной жизнью начнутся неполадки.
Это, конечно, очень удобно для салонов свадебной моды.

......
.
Новые суеверия, связанные с развитием науки и информационных технологий.
- Вера в сетевые талисманы - некие программные технологии, помогающие защитить свои страницы в Интернете.
- Вера в своеобразных домовых, которых в сети называют "хомовыми". Его необходимо задобрить.
- Суеверия , связанные с частым выпадением 404.
- Идти по неработающей (битой) ссылке - к потере денег.
- Разговор с вебмастером - к ссоре в семье.



К сожалению, не помню, у кого из френдов нашла ссылку...
bebebe

Легенды нашей семьи - 5. Мы сами.

Все собираюсь рассказать эту историю, да никак не соберусь. .

История эта произошла много лет назад, когда мы снимали двухкомнатную квартиру пополам с yana_mouse - снимать отдельную финансы тогда не позволяли никому из нас, а мы к тому времени были все достаты до крайности: мы - коммуналками, Яська - жизнью с родителями.

Я тогда только кончила институт, работы не было, Стр делал "кушатьхотелки", которые мы реализовывали всеми возможными способами, а я обрабатывала ему деревяшечки. Делали мы это ночами, ложились спать часов в пять, благо оба "совы". Яська же, цивильный человек, ходила на работу и потому вставала тогда, когда мы начинали видеть второй сон.

И вот в одно такое утро я просыпаюсь оттого, что Яська шебаршит в нашей комнате.

- Что случилось? - спрашиваю, еле разлепив глаза.

Яська извиняющимся жестом прижимает лапки к груди и жалобно говорит:

- Я понимаю, что вопрос глупый. Но ты случайно не брала мои контактные линзы?

Я выразительно кручу пальцем у виска. Яська, бормоча под нос: "Я их убирала в холодильник!", удалается шуршать на кухню и в окрестности. Я лежу десять минут, слыша,как она шебаршится, думая, что она наверняка оставила их на столе, а не в холодильнике, а наш Рыбка, котик с ручкой, наверняка не смог пройти мимо. Наконец, не выдержав, встаю, и мы начинаем шебаршиться вместе. Все это время в бэкграунде вертится мысль, что если это Рыба угнал линзы (а это наверняка он!), то он - к бабке не ходи - загнал их под холодильник, куда загоняет все свои игрушки. Но двигать холодильник мне не хочется, и мы методично обыскиваем Яськину комнату, как Насреддин, искавший монетку под фонарем, а не в доме, потому что там светлее, в процессе шепотом ворча и переругиваясь.

Еще через пятнадцать минут терпение моего мужа истощается. По коридору мимо нас проносится фигура с закрытыми глазами и скрывается за поворотом на кухню. Спустя десять секунд оттуда раздается грохот, а затем гневный вопль a_str.

Кончно, линзы были под холодильником. Когда Стрейнджер гневным рывком в полуприседе рванул холодильник в сторону, на него упала стоявшая за холодильником гладильная доска. Которая в процессе падения зацепила розетку в стене и вывернула ее с корнем.

А теперь представьте себе, что может сказать человек, который не проспал и двух часов после бессонной ночи, в течение которой он рисовал не подымая головы, который вынужден искать то, что потеряла одна курица, и что она на пару с другой курицей не может найти, хотя предмет находится в самом легкопредположимом месте, причем в процессе поисков приходится двигать небольшой, но тяжелый холодильник, после чего на голову тебе падает увесистая доска, по пути выворачивая розетку из хрупкой стены, так что тебе ее чинить, да еще, скорее всего, без цемента не обойтись?

Представили?

Так вот, мой муж проревел буквально следующее:
Collapse )
Я им очень горжусь.
lazy

Тоже вполне легенда

Взяла у друзей книжку популярного ныне фэнтезийного автора - попытка номер два. Старое азбучное издание. На обложке аннотация, в которой написано: "Атилло еще не разгромил Рим". Акело промахнулось, радостно запела Янка, прочитав текст над моим указательным пальцем. Акело промахнулось. "Азбука" верна себе.

Сразу вспомнилось, как по коридору "Азбуки" бегал безутешный Тишинин, потрясая Булгаковым, изданным в карманной серии. На обложке большими черными буквами на желтом фоне значилось: "ДЬВОЛИАДА". Тираж так и был отпечатан, спохватились уже потом. Книга так и пшла в магазины, и кто-то даже ее купил - допускаю, что ради обложки.

Тотчас вспомнилась история девяносто лохматых годов, когда оба мы подрабатывали в "Азбуке" - я редактурами, а Стр - редактурами и срочными переводами, в основном, всякой фэнтезийной фигни, на которую был большой бум. У нас полполки авторских Ториров, Кейнов и прочей лабуды - что с ними делать, не понятно, а выкидывать - жалко. Выпускающим редактором всей этой хереси сидел Тишинин.

Однажды в дом ворвался разъяренный Стрейнджер, размахивая очередным авторским "Ториром", если память мне не изменяет, и не поздоровавшись, устремился прямо к компьютеру. "Я этого не писал!" - бормотал он под нос. "Я этого не писал!" - продолжал он твердить, спешно открывая файл. "Я. Этого. Не писал." - с трудноописуемой интонацией сказал он, распрямляясь и тыкая пальцем в экран.

Еще месяц после этой истории тучный Тишинин старался не встречаться с моим не слишком крупным мужем в коридорах, а при встрече прятался за предметы мебели и клялся мамой, что это не он, а вовсе корректоры, не иначе их бес попутал. До сих пор не знаю, почему Стрейнджер его не убил. Обессилел от смеха, наверное.

В переводе очередной побасенки фигурировал, натурально, главный герой с группой единомышленников. Разумеется, имело место путешествие с ночным привалом, где герои расседлали лошадей и (примерно цитирую) "повесили каждой по торбе с овсом".

Тишинин вставил в эту фразу два слова. ДВА. И чуть не поплатился жизнью.

Эти слова:

НА СПИНУ