Category: юмор

Category was added automatically. Read all entries about "юмор".

lazy

Приколы нашего городка

Давно хочу снять, все руки не доходили. Магазинчик белья, поглощающего запахи, на Плзеньской.

Переводить, по-моему, не надо, но если что - спрашивайте :)

(Я прошу прощения за размер, почему-то не работает height в img src, а ужимать руками мне лень)
Collapse )
lazy

(no subject)

Рассказала чехам-сокомандникам на работе анекдот, который "жене сказал, что к любовнице, любовнице - что к жене, а сам..."

Роман с видом "разумеется":

- На пиво!

"Правильный" ответ - "работать, работать и работать" в результате породил пароксизмы хохота на несколько метров вокруг. Выяснилось, что в таком раскладе Ленина как субъект можно отпустить, и так смешно (а я про него, про Ленина, просто забыла, когда рассказывала...).
lazy

Серьезно о несерьезном или наоборот

Страшная серьезность проступает вокруг на лицах пугающим рисунком. Dpmmax в замечательном мартовском посте «Как не сойти с ума в тяжелые времена» (очень рекомендую к прочтению) отдельно пишет о необходимости сохранить чувство юмора, вспоминая для примера хозяина одного из британских заведений, который в годы второй мировой вешал на двери табличку «Открыто, как обычно», а когда двери выбило взрывной волной после очередной бомбардировки, сменил надпись на «Открыто шире, чем обычно». Виктор Франкл упоминает о юморе как о непременной составляющей воли к жизни в Аушвице и рассказывает, как одного из собратьев по несчастью он на юмор буквально натаскивал. Смутные времена выбивают из людей улыбку, заменяя ее лихорадочным блеском яростной правоты, такая печаль. Такой же признак внутреннего инсульта, как улыбка половиной рта – признак инсульта сосудистого. Только в какую скорую тут звонить, непонятно, не придумали такую скорую еще. Что мы можем против? – не знаю, правда; кто осудит тех, кто в Аушвице не смеялся. Просто чувство юмора – ресурс для выживания, тем более ценный, когда ресурсов мало. Так что будем сами себе скорыми, едем, давим и помогаем, а как же.

Мне подумалось, что это хороший повод записать историю трехлетней давности. А то мне все никак не раскачаться.

Ранним утром, 20 июля 2011 года, я встречала Стрейнджера в пражском аэропорту. Он вылетел из Вильнюса на три дня раньше, купив билет на ходу. Встретив его, я отвезла его домой вымыться и переодеться, и в десять утра мы стартовали на запад. 700 километров до Трира, самый запад Германии. Когда я больше не могла вести, я сворачивала на одну из многочисленных немецких стоянок, чтобы выплакать разрывавшие душу слезы. Потом умывалась и снова садилась за баранку. Днем раньше, 19 июля, моя мама проиграла девятимесячную битву с саркомой. Мы все проиграли. Ей было 66 лет, из них сорок она прожила в счастливом браке с папой; с ним у постели и умерла от тромба, забившего легкое.

Добрались мы благополучно. Следующие дни расплываются в мутном тумане горя. Мы утешали папу, как могли. На прощании в часовенке при больничной церкви мы плакали, и те, кто пришел, плакали тоже. Я пекла мамину самсу, и дверь в квартиру была открыта, чтобы любой, кто хочет помянуть, зашел бы и выпил ледяной водки, закусив жирным, сочным мясным пирожком, как она любила. Небо было мутное и дождливое. Вечерами я слышала, как трясется от плача папа в соседней комнате – он стеснялся слез; и я плакала сама, свернувшись в кресле. Стр осторожно обнимал меня и делал мне чай.

На следующий день после прощания переводчица социальной службы проводила нас в похоронное бюро при больнице – нужно было договориться о кремации. Чистенькое, светлое помещение украшали абстрактные картины и праздничные фотографии цветов и букетов; презентационные фото гробов и урн застенчиво прятались в пухлых фотопапках. Сотрудники в темной одежде сохраняли одновременно приветливость и почтение. Через пару минут ожидания к нам вышел хозяин бюро.

Хозяин бюро оказался сухопар и долговяз – он склонялся к малорослым нам, как колодезный журавль, кажется, даже деликатно поскрипывая. Облачен он был в дорогой черный костюм и черный галстук, повязанный поверх хрустяще-белой рубашки. Было ему, видимо, хорошо за пятьдесят; черные с густой сединой волосы стояли слегка торчком, как и усы щеточкой.

Деликатно-траурный облик странным образом нарушала физиономия. К физиономии был приставлен довольно длинный нос уточкой; из-под довольно кустистых бровей бодро поблескивали небольшие живые глазки; под глазками выступали щечки – аккуратными плотными яблочками, того слегка багрового оттенка в легкую прожилочку, который однозначно выдает приязнь к пиву и неплохому времяпрепровождению. В черном, траурном костюме очевидно скрывался жизнелюб и весельчак, который прятался изо всех сил, пока журавль пожимал нам руки - и все равно прорывался в неожиданно широкой улыбке.

Спустя короткое время формальности были закончены, урна выбрана, день назначен.

- Ну что ж, - сказал герр Журавль, - мы все выполним в лучшем виде и дадим вам знать.
- А… - растерялся отец. – А… проводить?
Журавль озадаченно нахмурился:
- Но ведь церемония прощания была? Остальное наше дело, вообще-то. Но если вы хотите, вы можете сопровождать, конечно.
- Хотим, - сказал папа твердо. – Как это она туда – одна?

Так что ранним утром следующего дня мы подъехали ко входу конторы, где условились встретиться. Катафалк был уже снаряжен и представлял из себя черный фордовский комбик с черными вставками вместо стекол и скромным, едва заметным клеймом фирмы на дверцах. Траурный кортеж в виде катафалка и нашей элантры направился к выезду из города, двигаясь быстро, но сохраняя чинность. Мы сидели и молчали.

Трир город маленький и кончился довольно быстро. Мы встали на трассу, ведущую на восток, к городку Гермескайль, где расположен окружной крематорий. Шоссе – дело быстрое, особенно в Германии, так что я невозмутимо прибавила до 130, идя след в след за нашим черным провожатым. Не потерять его было важно – я понятия не имела, где именно в округе Гермескайля крематорий, а взять номер мобильного я не сообразила. Меня как-то смущала сама идея плутать по местным дорогам, пытаясь найти англоговорящего немца, чтобы он подсказал нам дорогу к крематорию.

Через пять минут катафалк мигнул и перестроился в левый ряд. Я повторила маневр – и озадаченно увидела, как гроб на колесиках лихо подрезал бмв в правом ряду.

- Ни фига себе, - уважительно сказал Стр.
- Да уж, - так же сказал папа.

Я ничего не сказала, занятая маневрированием на шоссе. Катафалк явно обрел вкус к хорошей дороге.

- Вот блин, - сказал Стр, перегибаясь через подлокотник. На спидометре стрелка приклеилась к 160. Катафалк бодро ушел в самый левый ряд, подрезав очередного неудачника, и мне пришлось сосредоточиться, чтобы не приехать в неудачника сзади и при этом не потерять ведущего. Пассажиров тряхнуло.

- Ух! - сказал папа.

Сцена становилась сюрреалистической. По шоссе во весь опор несся катафалк, я, вцепившись в руль, неслась за ним, а мои мужчины, на секунду отвлекшись от печали, открыв рот, смотрели в лобовое стекло.

Когда мы замедлились, сворачивая на Гермескайль, по машине прокатился дружный вздох.

- А между прочим, - сказал Стр, - ей бы понравилось.
- И правда, - сказал папа. – Она всегда любила с ветерком прокатиться, хоть и боялась, а любила очень. Чтобы далеко на машине ехать и быстро.
- Ну силен, - сказал Стр. – Это же надо. Это же скольких он подрезал, гробовщик?

Я не выдержала и прыснула. Через секунду мы смеялись все трое, вытирая слезы, выступившие на глазах.

Маму мы, конечно же, проводили до самого чертога, мы видели, как железные стойки подняли гроб и внесли его в жерло, взревевшее на секунду, когда открылись створки. Горечь и смех того дня так и сплавились у меня в сердце, и вспоминая это, я плачу и смеюсь.

Мама лежит на Ольшанском кладбище, потому что в Праге папа бывает чаще, чем в Питере, а в Германии она лежать не хотела. Мы привозим туда цветы и светим лампадку, и немножко разговариваем, и вспоминаем разное – в том числе как мы летели, подрезая неповоротливые бмв, вслед за катафалком, который вел сангвиник в черном костюме. Ей бы понравилось.
lazy

Коварство приставок

Слухи о том, что чешский юмор в большой степени ass-oriented, в целом верны. Скажем, я другой такой страны не знаю, где в книжных магазинах на почетном месте видишь такую книгу:


("Большая книга о пердеже - основы пуковедения для каждого").

Естественные отправления занимают крайне видное место в разговорном лексиконе, prdet и srat во всех словоформах в состоянии выразить практически что угодно, включая, кажется, романтическое предложение. Слова эти куда менее обсценны, чем русский мат, и очень общеупотребимы. При этом приставочка или, скажем, суффиксик запросто делают из обычного слова - ругательство или просто несколько интимное обозначение.

Видимо, это как-то сказывается на атмосфере и влияет даже на приезжих.

Скажем, на заре нашего пребывания в Праге я подхватила насморк и отправилась в аптеку, где попросила что-нибудь от забитого носа. Аптекарь и бровью не повел, выдал мне капли, и лишь добравшись до работы и хвастаясь коллегам успешным предприятием, я выяснила, что пожаловалась буквально на запор в носу. Разница в приставке - zacpany против ucpany, она меня и подвела. Впрочем, сию секунду я сообразила, что "зацпаный" по-чешски - еще и просто уничижительное прилагательное. Так что, возможно, аптекать решил, что я прошу что-нибудь для этого гребаного носа. Ну тоже вариант.

Годы шли, по-чешски я заговорила куда лучше, но факапы случаются все равно. Давеча заказали мы кошкожратву и наполнитель в привычном интернет-магазине и стали ждать. Обычно они присылают за два-три дня, а тут и нету, и нету, и Стр, на имя которого была посылка, уехал в Питер. А я в поисках посылки отправилась на почту.

(Забегая вперед, скажу, что посылка дошла на десятый день, вызвав изрядное ворчание со стороны меня - что-то там напутали при подаче, и Ческа Пошта запрашивала у отправителя дополнительные данные. Десять дней мне, понимаешь, долго...)

Добралась до окошка, объясняю девушке проблему: так и так, посылка адресована мужу, и его же телефон там, а он уехал, осталась я, и нужно указать мой телефон (посылка весила 25 кило, и мне очень хотелось, чтоб ее привезли домой). Я, говорю, нормально могу получать посылки на его имя, у меня есть...

Дело в том, что в Чехах можно оформить такую типа почтовую доверенность. Называется она "Průkaz příjemce", произносится как "пруказ пршиемце", то есть документ получателя, буквально. А я с разбегу перепутала приставку. В созвучную сторону перепутала. У меня, говорю, есть průkaz průjemce, (произносится как "пруказ пруемце").

Вообще, надо сказать, что чехи в магазинах, почтах, департаментах и тэдэ никогда твой чешский любой убогости не поправляют. Приятелей можно попросить, чтобы поправляли (но обычно всем просто лень морочиться), а официальный люд - никогда.

Но тут человека пробрало. Девушка вздрогнула, подняла глаза и переспросила на всякий случай:

- Průkaz příjemce? - и я поспешно кивнула, краснея.

Явно человек не успел поймать себя за язык. Ну просто не ожидаешь как-то, работая на почте, что к тебе придут размахивать пруказом пруемце.

Потому что průjem по-чешски - понос...
lazy

Такси-блюз

Ездила на костюмированную вечеринку, которую устраивали наши конюшенники. В первый момент напряглась, костюма-то нет никакого. Но поездка в ближайший карнавальный магазинчик принесла черную шляпу и маску, в совокупности с черным пончо и ножом на поясе получился очень сносный Зорро.

Очень славно посидели где-то на краю света, пили пиво, трепались, смеялись, жгли бенгальские огни, учили детей плохому - есть татарский бифштекс (мелкорубленная говяжья сырая вырезка, замешанная с сырым яйцом и пряностями, мажется на жареный хлеб, натертый чесноком - очень я тут на это дело подсела).

Домой вызвала такси, чтоб не мучаться с транспортом. Приехал молодой парень, болтал всю дорогу. Ездит недавно, а раньше, оказалось, работал маршалом на Чешских Авиалиниях. Маршалы - это такие специальные вооруженные люди в самолете, выглядят как обычные пассажиры, только с пистолетами - на случай террористов. На трансатлантике летают обычно и в Израиль. Интересно жизнь складывается.

Я, говорит, у вас кинжал увидел на поясе, это что? Это костюм, говорю, типа Зорро. А у меня, говорит, в девяностых был приятель, реконструктор. Здоровый, высокий, черные волосы до плеч, ходил в кожаном кафтане, меч в заплечных ножнах. И вот мы с ним идем как-то поздно вечером, улочка такая узкая, темно, и вдруг выскакивает несколько гопников, один с ножом на нас - руки вверх!

Я, говорит, так и прилип к стене. А он руки поднял, как и велели, а потом меч из ножен - за плечом же висел, а не видно в темноте - шшшшшшшах!!!

Меч тренировочный, на кончике шарик, но опять же - не видно же!

Они так и прыснули в разные стороны, а тот, что с ножом, как повалится на асфальт да как заорет:

- Горец! Горец вернулся!! Не убивай!!!

Я, говорит, со смеха чуть не описался у своей стенки, глядя, как он, бедолага, на четвереньках улепетывает...
lazy

Сумасшедший дом

Пока подзамок, просьба не выносить.

Я тут третьего дня писала, как мой переводик опубликовал "Русский пионер" под именем Божены Рынской (becky_sharpe. По приколу я ей написала.

В ответ я получила очень возмущенное письмо. Не мной возмущенное - а сволочами из "Русского пионера". Дело, по словам, возмущенной Божены, обстояло так.

Она нашла мой пост, разместила его у себя со ссылкой (это правда) и написала серию ответов (это тоже правда), которые легли в основу будущей колонки. Эту колонку она продала РП за, предположительно, 600 баксов.Платить при этом мне за инфоповод никто не собирался, авторский текст Рынской превышал мой перевод в 6 раз - и с такой постановкой вопроса я тоже согласна. При этом она настаивала в письмах. что перевод не ее, а авторский, и хорошо бы это учесть, а лучше - сделать перевод самим. Эту переписку с главредом она мне прислала также, попросив, впрочем, ее не пересылать и не публиковать, и я, конечно, делать этого не буду.

Однако, постфактум выяснилось, что весь ее текст РП выкинул, оставил только мой, а самой Божене заплатил 300 баксов с формулировкой "за наводку", что ее конечно же, страшно возмутило, потому что она бы продала материал в другое место за 600, а тут так кинули. Но качать права не стала в силу приязненных отношений с главредом РП.

Она крайне неприятно себя чувствует, выглядя плагиатором, она категорически против и вообще.

Пара цитат из письма:

Я продавала все произведение целиком, и мы договаривались о 600 долларах. Получила я пост-фактум только 300, со словами "за наводку". Хотя могла бы целиковое произведение продать в любое другое место за 600. В любой другой ситуации я бы устроила жуткий хай. Но ... это был чуть ли не единственный случай, когда я не стала качать права. Хотя ситуация была отвратной: из меня сделали плагиатора помимо моей воли. Да, что ужасно противно: я обо всем об этом узнала, только получив журнал в руки. О том, что мой текст выбросили, о том, что мне заплатят меньше, меня проинформировали ПОСТФАКТУМ. Когда номер вышел в свет.
...
И вам спасибо. Очень неприятно, что так вышло, ложечки в итоге найдутся, а осадочек уже такой.... Лично своей вины в этом не вижу, извиняться от имени Русспионера как-то странно. Но в целом, ужасно противно. Мне чужого не надо, пусть у меня лапы отсохнут, если я чего чужое возьму.


И вот на этом месте меня малость зарубает. Я вижу ситуацию так:

1. Обе стороны - РП и Рынска, знали, что текст ей не принадлежит. Причем если РП мог еще слить эту инфу, то сама Божена прекрасно знала, что к чему.
2. Тем не менее, РП платит, а Рынска, ничтоже сумняшеся, берет гонорар. Да, половину обещанной суммы. Но это гонорар за текст, составляющий по ее словам 1/6 от текста колонки, раз, и полностью не ее, два. Меня трогает формулировка "за наводку", но де-факто ситуация именно такова: она получает гонорар, за чужой текст, автора которого она знает, подписанный чужим именем.
3. При этом Рынска убеждена, что "ее сделали плагиатором против ее воли" и кричит "какие сволочи".

Только у меня впечатление, что меня держат за идиота?

Слушайте, притормозите меня. В моей системе это и называется умышленный плагиат. Никак иначе. И у меня, честно говоря, возникает большое желание найти юриста и попросить его вмешаться. Гонорар мне безразличен (хотя, признаться, 300 баксов гонорара за наводку на час наколенной работы меня впечатлил, это заметно превышает мой текущий дневной заработок), но меня начинает мучать идеологическое желание вломить пизды. Есть у кого-нибудь мысли по этому поводу - в любую сторону?

добавление от 25 августа: http://redtigra.livejournal.com/534856.html